Лагерь НКВД в Приуралье

Бараки без освещения, окружённые колючей проволокой. На высоких вышках — вооружённые винтовками часовые. Внизу — лающие немецкие овчарки и жестокие охранники. Нечеловеческие условия содержания, зверские издевательства над заключёнными…

Когда мы смотрим фильмы о концентрационных лагерях XX века, подобные картины вызывают ужас у каждого, кому не чужды сострадание и человечность. Между тем исследования последних лет показали, что на территории Западно-Казахстанской области существовал не один, а несколько подобных лагерей. Правда, назывались они исправительно-трудовыми. Один из них располагался в селе Придорожном Теректинского района. Более того, там практически полностью сохранилась часть барака, построенного из саманного кирпича. Крыша, стены, комнаты, двери, печи и коридор — всё осталось в прежнем виде.

Работа по полной реабилитации жертв политических репрессий в Западно-Казахстанской области началась в 2021 году. После издания Указа Президента Республики Казахстан Касым-Жомарта Токаева от 24 ноября 2020 года № 456 «О Государственной комиссии по полной реабилитации жертв политических репрессий» было принято соответствующее постановление акима Западно-Казахстанской области, на основании которого создали региональную комиссию и сформировали рабочие группы. Учитывая наш опыт научно-исследовательской деятельности, Управление общественного развития Западно-Казахстанской области поручило организацию работы одной из групп научно-исследовательскому центру «Dana». Ответственной за направление по выявлению мест расположения карательных лагерей и учреждений НКВД на территории Западно-Казахстанской области была назначена моя коллега, научный сотрудник центра Альфия Байболсынова.

Наряду с этой темой Альфия Сабыргалиевна занималась исследованием истории Западного отделения Алашорды. В мае 2023 года она специально посетила село Придорожное Теректинского района, чтобы своими глазами увидеть место расположения исправительно-трудового лагеря XX века и встретиться с очевидцами. Кроме того, в Государственном архиве Западно-Казахстанской области ей удалось обнаружить документы, относящиеся к этому лагерю. В настоящее время она готовит сборник архивных материалов о нём.

В декабре 2023 года мы также специально отправились туда, чтобы осмотреть территорию бывшего лагеря, провести аэрофото- и видеосъёмку с высоты, а если удастся найти в близлежащих населённых пунктах людей, сохранивших воспоминания о лагере, — побеседовать с ними.

Организовать осмотр лагеря и встречи с очевидцами помогла библиотекарь села Алгабас Теректинского района Жумазия Уалиоллакызы. При поддержке местного предпринимателя Канаткали Ергалиева, неравнодушного к истории родного края, Жумазия Уалиоллакызы договорилась привезти из Алгабаса в Придорожное своего дядю по материнской линии Самиголлу, отбывавшего наказание в этом лагере.

Вместе с нами из Уральска отправился Кенжебай Рахимов, отец которого в своё время отбывал наказание в этом лагере. Наш спутник происходит из рода торе. Сам Кенжебай родился в 1956 году в селе Кобенсай Теректинского района. Его отец, Жума Рахимов, появился на свет в 1913 году в селе Каракемер Бурлинского района. После войны, в 1950 году, он был осуждён.

«Точной причины я не знаю, но, очевидно, повод был незначительным. Наказание отец отбывал в исправительно-трудовом лагере в Придорожном. Всего провёл в заключении три года. Весной 1953 года, после смерти Сталина, вышел указ высшего руководства, и многих заключённых освободили. Среди них был и мой отец», — рассказывает Кенжебай.

Делясь воспоминаниями, он рассказал и о других обстоятельствах:

«По словам моего отца и земляков, находившихся вместе с ним в заключении, все они жили в бараках. Работали на плантациях вокруг лагеря. Там также была свиноферма».

Позднее, приблизительно в 1990-х годах, Кенжебай услышал от одного знакомого ещё одну историю. По его словам, однажды среди заключённых лагеря в Придорожном произошёл крупный конфликт. Тех, кого сочли виновниками ссоры, лагерные охранники, как рассказывали, расстреляли прямо на месте, на глазах у остальных. Человека, поведавшего эту историю, уже нет в живых. Кроме того, при лагере существовало отдельное кладбище, где хоронили заключённых, покончивших с собой.

Слушая по дороге воспоминания Кенжебая и беседуя с ним, мы добрались до Придорожного. Как и договаривались, туда приехал ещё один рассказчик — Самиголла Кажимуратов, 1956 года рождения, житель села Алгабас Теректинского района. Его дядя по материнской линии находился в расположенном неподалёку лагере. С детства Самиголла слышал его рассказы и теперь поделился с нами тем, что сохранилось в памяти.

По его словам, дядю звали Зукул Тасболатов. Он родился в 1916 году и в своё время был управляющим в селе Шоптикол. Тогда землю пахали на быках, а следом шли женщины и разбрасывали посевное зерно. За хорошую работу власти наградили его велосипедом.

Однажды сосед пришёл просить этот велосипед, но дядя отказал. В тот день из-за наступившей темноты они не успели закончить посев и решили продолжить работу на следующий день. Два ведра оставшегося посевного зерна он принёс домой. В ту же ночь к нему явились сотрудники НКВД и арестовали его, вероятно, из-за этого зерна. Позднее его приговорили к десяти годам заключения. Половину срока он провёл в тюрьме Уральска, затем его перевели в лагерь в Придорожном. Он рассказывал, что здесь пас скот. После смерти Сталина вышел специальный указ, по которому его освободили.

— Ещё в детстве дядя рассказывал мне, что в лагере был карцер и вместе с мужчинами там содержались женщины. Заключённые разводили свиней, доили коров. «Утром нас уводили на работу, а вечером возвращали и снова запирали. На возвышенностях стояли вышки, с которых солдаты наблюдали за всем происходящим. Вокруг была колючая проволока. Сбежать было невозможно. Нас заставляли копать землю среди возвышенностей. Позднее на этих местах построили клуб и контору. Условия были тяжёлыми. Многие умирали от голода и болезней», — вспоминал дядя. Он говорил, что возле Сталинки очень много могил. Когда я вырос, сам ходил смотреть: действительно, там оказалось множество могильных холмиков, — рассказывает Самиголла.

Мы провели видеосъёмку с дрона и записали воспоминания. Но самой ценной находкой для нас стала встреча с Шапагатом — человеком, который лично видел место расположения бывшего лагеря и сохранил часть одного из его бараков. Поначалу он разговаривал довольно сурово, однако оказался добродушным, открытым человеком и поделился с нами ценными воспоминаниями.

Шапагат Мырзахметулы — коренной житель Придорожного, родился в 1950 году. Его предки были муллами, образованными и грамотными людьми. По его словам, дед Кусайын Шегенбайулы жил в окрестностях Атырау. Это был очень образованный и грамотный человек, мулла и к тому же состоятельный. Крупного телосложения, ростом около двух метров. Во время кампании по конфискации имущества он подвергся преследованию и был вынужден бежать далеко от родных мест. В декабре 1941 года, решив, что советская власть ослабла и жизнь наладилась, вернулся на родину. Сразу после возвращения его схватили и расстреляли.

«Здесь была не просто тюрьма, а трудовой лагерь. Все окрестности занимали плантации, здесь выращивали овощи», — вспоминает Шапагат.

Многие из его соседей в прошлом сами находились в заключении в этом лагере, а после его закрытия остались жить в этих местах. Некоторые бывшие заключённые обосновались в селе, создали семьи, вырастили детей и продолжили трудиться. По словам старожилов, на другой стороне села, вне лагерной территории, ближе к Семёновке, проживали немцы, татары и представители других национальностей.

— В начале 1970-х годов лагерные постройки намеренно разрушили. Бараки были построены из саманного кирпича. Их длина составляла около 50 метров, ширина — примерно 15 метров. Говорят, что здание неподалёку от нас служило конторой, там находились офицеры, а также помещения для заключённых. Сейчас я использую его как склад. Посередине проходит длинный коридор, по обе стороны расположены комнаты. На каждые две комнаты приходилась одна печь — так отапливался барак. Когда-то заключённые спали на двухъярусных железных кроватях. Позже жители сдали эти кровати в металлолом. В Кобенсае тоже был большой барак со множеством комнат. Кроме того, там когда-то работал маслозавод. Его директором была жена человека по фамилии Антипов. Здесь производили масло, молоко, сыр и другую продукцию, которую затем отвозили в Фёдоровку, — рассказывает аксакал.

Шапагат показал нам сохранившуюся часть лагерного барака, которую теперь использует как склад. Увиденное поразило нас. Даже мои спутники, прежде неоднократно бывавшие в этом селе, были изумлены. Старая постройка, двери и окна которой сохранились ещё с лагерных времён. Печи также остались на своих местах. Проходя по помещениям нынешнего склада, можно мысленно представить, как выглядел лагерь в те годы.

Поблагодарив Шапагата за радушный приём, мы направились к месту, которое прежде называлось Сталинка. Расстояние от Сталинки до Придорожного составляет около 16 километров. Вокруг Придорожного располагались различные огороды и плантации. Заключённых из Сталинки с пяти часов утра пешком гнали на работу в Придорожное.

В этих местах находится кладбище, где похоронены представители разных национальностей. Примечательно, что на надгробиях указаны лишь имена, фамилии и годы смерти погребённых, тогда как годы рождения отсутствуют.

Альфия Байболсынова обнаружила в Государственном архиве Западно-Казахстанской области документы за 1949–1952 годы, непосредственно относящиеся к этому лагерю. На их основе центр «Dana» планирует ко Дню памяти жертв политических репрессий издать специальный сборник, посвящённый лагерям, существовавшим на территории Западно-Казахстанской области в 1920–1950-х годах. В издание войдут в том числе документы областного архива, касающиеся отдельного лагерного пункта № 12.

В областном архиве сохранились материалы прокурорских проверок приблизительно за 1949–1952 годы, докладные записки руководства лагеря, направленные вышестоящим органам, акт приёма-передачи при смене начальника и другие ценные документы. Однако сведений о точной дате открытия и закрытия лагеря обнаружить не удалось.

Согласно сведениям за сентябрь 1949 года, отдельное лагерное подразделение № 12 располагалось на четырёх участках. Участок № 1 находился в городе Уральске, участок № 2 — в восьми километрах от первого, участок № 3 — в трёх-четырёх километрах от города. Участок № 4, являвшийся хозяйственным и производственным центром, располагался в селе Придорожном Теректинского района Западно-Казахстанской области, в 80–90 километрах от Уральска (Государственный архив Западно-Казахстанской области, фонд 1582, опись 1, дело № 5, л. 5–8).

В местности Кобенсай, расположенной в 16 километрах от Придорожного и в 85 километрах от Уральска, находился сельскохозяйственный участок. Общая площадь лагерного хозяйства составляла 15 022 гектара (Государственный архив Западно-Казахстанской области, фонд 1582, опись 1, дело № 9, л. 2).

Штабная канцелярия размещалась на территории участка № 1 и была отделена от помещений заключённых проволочным ограждением (Государственный архив Западно-Казахстанской области, фонд 1582, опись 1, дело № 5, л. 49).

В сентябре 1949 года в лагере содержалось в общей сложности 1 130 заключённых, в том числе 903 мужчины и 227 женщин (Государственный архив Западно-Казахстанской области, фонд 1582, опись 1, дело № 3, л. 21–22).

В документах за 1949 год заключённые распределены по статьям и нормативным актам, на основании которых они отбывали наказание: по статье 58-10 — 55 человек; по Указу от 4 июня 1947 года — 299; по постановлению от 7 августа 1932 года — 56; по статье 107 — 96; по статье 166 — 23; по Указу от 26 июня 1940 года — 28; по другим статьям Уголовного кодекса РСФСР — 349 человек (Государственный архив Западно-Казахстанской области, фонд 1582, опись 1, дело № 8, л. 12–15).

Статья 58-10 действовавшего в то время Уголовного кодекса предусматривала наказание за агитацию или пропаганду, направленную на свержение либо ослабление советской власти, а также за распространение или изготовление литературы соответствующего содержания, квалифицировавшиеся как контрреволюционные преступления.

В 1949 году по итогам прокурорской проверки начальнику лагеря были даны специальные предписания для исполнения. В частности, предписывалось размещать заключённых, осуждённых по статьям контрреволюционного характера, отдельно от остальных. Также указывалось на необходимость обеспечить подписку на областную газету «Екпінді құрылыс».

Согласно сведениям от 25 сентября 1949 года, личный состав военного караульного батальона лагеря насчитывал 94 человека. Из них: офицеры — 3 человека, сержантский состав — 18, ефрейторы — 19, стрелки — 47, охрана — 7. Таким образом, за безопасностью и порядком в лагере следили не менее 94 сотрудников.

В январе 1952 года начальника лагеря майора Ф. И. Мирошниченко сменил майор А. Я. Докторов. При передаче руководства был составлен специальный акт приёма-передачи. В нём площадь лагеря также указана в размере 15 022 гектаров.

Из документа следует, что заключённые занимались огородничеством, земледелием, животноводством и птицеводством. В акте отражено, сколько земли использовалось для каждого вида хозяйственной деятельности, а также состояние столовой, бани, колодцев и других необходимых объектов.

Приведены и сведения о поголовье скота и птицы в лагерном хозяйстве: крупный рогатый скот — 697 голов, свиньи — 746, лошади — 228, птица — 721, в том числе 518 кур, 200 гусей и 3 утки.

В январе 1952 года в лагере содержалось 590 заключённых, из них 478 мужчин и 112 женщин (Государственный архив Западно-Казахстанской области, фонд 1582, опись 1, дело № 9, связка 1, л. 2–8). По сравнению с 1949 годом число заключённых сократилось почти вдвое.

Во время нашей поездки в декабре 2023 года Шапагат согласился показать нам места захоронений людей, погибших от истязаний и голода, на следующий год, после схода снега. Однако сильнейшее весеннее наводнение не позволило отправиться туда сразу. Лишь 24 мая мы смогли приехать на заранее согласованную встречу.

Шапагат — человек труда, большую часть времени проводящий не дома, а за хозяйственными делами. Нам повезло: мы встретили его как раз в тот момент, когда он собирался выезжать по делам. Он сразу повёл нас к месту предполагаемого массового захоронения.

Оно находится совсем рядом с селом, по другую сторону грунтовой дороги, ведущей из города в Придорожное. Там виднеются светлые могильные холмики. По словам Шапагата, участок занимает приблизительно два гектара. С земли его размеры трудно оценить, но при съёмке с дрона всё стало отчётливо видно. Территория действительно обширная. Точно сказать, сколько человек здесь похоронено, сложно, однако могил, судя по всему, очень много.

Рассказы очевидцев согласуются с архивными документами. Нам удалось побеседовать лишь с немногими людьми, которые могли поделиться воспоминаниями об этом лагере. Обнаруженные архивные материалы также охватывают всего три-четыре года, причём сохранились не полностью. Поэтому в дальнейшем необходимо продолжить сбор сведений и углублённое исследование.

Следует приложить все усилия, чтобы установить имена людей, погибших в лагере от истязаний и голода, провести археологическую разведку и раскопки, всесторонне изучить эту территорию. Если подтвердится, что здесь находится место массового захоронения, необходимо рассмотреть вопрос об установке специального памятного знака и ограждении территории.

Выражаем искреннюю благодарность Альфии Сабыргалиевне, проделавшей большую и результативную работу по исследованию этой темы; библиотекарю села Алгабас Жумазии Уалиоллакызы, оказавшей помощь в организации нашей поездки к месту расположения лагеря; Кенжебаю Жумаулы, Самиголле Кажимуратову, Шапагату Мырзахметулы и Канаткали Отешулы, поделившимся воспоминаниями и оказавшим содействие.

Жантас НАБИОЛЛАУЛЫ
Руководитель центра «Dana»
Западно-Казахстанская область
Egemen Qazaqstan

Переведено с казахского языка.