Для чего необходимо знать и изучать историю? На мой взгляд, для этого есть две главные причины. Во-первых, знание прошлого помогает осмыслить будущее. Во-вторых, изучая лучшие страницы своей истории, мы можем воспитывать подрастающее поколение в национальном духе. Ошибочно полагать, что можно хорошо знать историю страны и мира, не зная истории своей малой родины. Каждый человек должен изучать прошлое родного края в контексте истории своей страны и всего мира.
В окрестностях моего родного села Егіндікөл находятся древние курганы, история которых уходит в глубь веков. Они по-прежнему ждут своих исследователей. В последние годы наше государство уделяет особое внимание изучению и переосмыслению отечественной истории. Хочется верить, что близок день, когда будут раскрыты и тайны этих курганов. В советское время они были известны под названием «Лебедевский могильник». Здесь проводились археологические раскопки, однако сегодня даже многие жители окрестных сёл не знают, что эти захоронения относятся к сарматской эпохе.
К северу от села Егиідікөл Қаратобинского района расположено множество курганов. В детстве, когда мы пасли скот, прятались за ними от холодного ветра, а разыскивая потерявшихся животных, поднимались на насыпи, чтобы осмотреть окрестности. Из уроков истории мы знали, что когда-то здесь жили сарматы, а курганы служили местами их погребений. Старшие рассказывали, что в прежние времена сюда приезжали золотоискатели и раскапывали древние могилы. О тех археологических раскопках сохранились воспоминания и в нашей семье. Мама рассказывала: «Примерно в 1977 году возле нашего села археологи проводили раскопки курганов. По их просьбе ваш отец несколько раз помогал им техникой. Однажды он взял меня с собой и показал место раскопок».
В казахском народе издавна существует запрет наступать на места захоронений. Однако сарматы жили очень давно — примерно 2000–2500 лет назад. Возможно, поэтому местные жители привыкли использовать древние курганы для повседневных нужд: поднимались на них, укрывались за насыпями от ветра. При этом большинство людей до сих пор не знает, что именно было обнаружено во время раскопок 1967 и 1977–1980 годов.
В прошлом году в нашем городе состоялась международная научная конференция «Средневековая городская культура бассейна реки Урал и цивилизация кочевников». В ней приняла участие заведующая отделом Института археологии Российской академии наук, доктор исторических наук, профессор Марина Глебовна Мошкова. В своём докладе она рассказала об археологических исследованиях курганов, расположенных между сёлами Сегізсай и Егіндікөл. Из-за ограниченного времени учёная не смогла подробно остановиться на этой теме. После конференции я решил познакомиться с ней поближе и узнать больше об истории родного края. Я попросил Марину Глебовну рассказать о сарматских захоронениях в окрестностях Егіндікөля. Российская исследовательница согласилась на беседу и поделилась множеством интересных сведений о прошлом наших мест, о которых мы прежде не знали. Предлагаю вниманию читателей состоявшееся интервью.
— Марина Глебовна, кто первым начал исследовать курганы сарматского времени между сёлами Егиндиколь и Сегизсай?
— Насколько мне известно, в 1966–1967 годах Григорий Иванович Багриков находился в этих местах со студентами на практике. Тогда он впервые приступил к исследованию курганов между Егиндиколем и Сегизсаем. Из многочисленных насыпей он раскопал несколько небольших и два крупных кургана. Позднее, в 1969 году, мы провели предварительную археологическую разведку, а в 1977 году по договорённости с педагогическим вузом продолжили раскопки.
— Насколько результативными оказались исследования Григория Багрикова?
— Именно опубликованная им статья о результатах раскопок стала основанием для нашей экспедиции. В ней сообщалось об обнаружении человеческих останков и различных предметов, относящихся к позднесарматскому времени. Особый интерес представляли два крупных кургана, расположенных рядом. Хотя Багриков не дал подробного описания всех проведённых работ, он сообщил о весьма интересных находках. Поэтому мы решили продолжить начатые им исследования и приехали сюда по специальной договорённости.
— Какую должность вы занимали в то время и кто участвовал в раскопках?
— Тогда я работала научным сотрудником Института археологии Российской академии наук. Возможно, даже младшим научным сотрудником — сейчас уже точно не вспомню. Если не считать лаборантов, из Москвы я приехала одна, в качестве руководителя. Вместе со мной работали преподаватель Уральского педагогического института Борис Фёдорович Железчиков и студенты этого института.
— Чтобы читателям было понятнее, расскажите, пожалуйста, на какие периоды подразделяется история сарматов.
— В истории сарматов выделяют четыре периода. Первый — савроматский, охватывающий VI–IV века до нашей эры. Второй — раннесарматский, продолжавшийся с IV века примерно до середины I века до нашей эры. Третий — среднесарматский, относящийся к периоду с середины I века до нашей эры до середины II века нашей эры. Четвёртый — позднесарматский, датируемый временем с середины II до середины IV века нашей эры. Затем пришли гунны, которые всё смели на своём пути.
— Что побуждало вас приезжать издалека и из года в год продолжать раскопки именно здесь?
— Особенность этого места мы заметили ещё во время предварительных исследований 1969 года. Здесь встречаются захоронения позднесарматского времени. Вообще, могильников савроматского, раннесарматского и среднесарматского периодов довольно много, а памятники позднесарматского времени встречаются значительно реже. Но главное своеобразие этого могильника заключается в том, что здесь были обнаружены богатые погребения савроматского, раннесарматского и позднесарматского периодов. При этом памятников среднесарматского времени мы не нашли.
— Получается, люди жили на этой территории с VI века до нашей эры до IV века нашей эры, то есть на протяжении почти тысячи лет?
— Если исключить среднесарматский период, то да. Именно этим данное место особенно интересно.
— С чего вы начали раскопки?
— Прежде всего мы разделили курганы могильника на шесть групп в зависимости от их расположения. Затем последовательно приступили к раскопкам.
— Какие находки удалось обнаружить?
— Находок было немало. Правда, в двух крупных курганах нам не удалось обнаружить столь же богатый инвентарь, какой нашёл Багриков. Об этом я ещё расскажу подробнее. В ходе наших раскопок были найдены различные зеркала, в том числе очень редкое зеркало с восемью створками, а также римская фибула с разноцветной эмалью. Помимо многочисленных предметов быта, мы обнаружили чрезвычайно редкое навершие рукояти меча из халцедона — твёрдого минерала. Подобная находка свидетельствует о том, что погребённый был знатным, состоятельным и, вероятно, прославленным воином. Это очень ценный артефакт. Меч с халцедоновым навершием указывает на высокий имущественный и воинский статус владельца. В верхней части навершия было сделано отверстие для крепления к рукояти. Чтобы оно не соскальзывало, его закрепляли декоративным гвоздём. Головка напоминала обычный гвоздь, но даже этот элемент был искусно украшен. Одно из обнаруженных нами халцедоновых наверший представляло собой фигуру получеловека-полульва. Изделие было украшено стеклянными вставками и золотым изображением.
— Вы упомянули находки Григория Багрикова. Расскажите о них подробнее.
— В 1966–1967 годах преподаватель Уральского педагогического института Григорий Иванович Багриков обнаружил могильник между сёлами Лебедевка (Сегизсай) и Егиндиколь. Он раскопал несколько небольших и два крупных кургана. Оба крупных кургана оказались неразграбленными. Это удивительно, ведь обычно именно большие погребальные сооружения в первую очередь подвергались разграблению. То, что оба захоронения сохранились нетронутыми, стало большой удачей для археологов. В одном из двух расположенных рядом курганов был погребён мужчина, в другом — женщина. Мужское погребение имело сложную конструкцию со столбами и перекрытием. Антропологических материалов в нашем распоряжении нет, и неизвестно, куда были переданы черепа. Погребальный инвентарь мужчины оказался весьма богатым. Среди находок особенно выделяются две амфоры. До сих пор они остаются уникальными для позднесарматских памятников Южного Приуралья. Это светлоглиняные малоазийские амфоры, датируемые первыми веками нашей эры, точнее II — началом III века. Подобные изделия в Южном Приуралье пока не имеют аналогов. Когда-то я видела эти амфоры в музее и даже сфотографировала их. В двух углах погребальной камеры находились специальные ниши. В них обнаружили большой и малый бронзовые котлы, а также необычайно красивый и редкий кувшин с выразительной декоративной ручкой. Возможно, эта посуда была привезена из Ирана. Я пока специально не изучала данные изделия, но можно предположить их привозное происхождение. Ещё одна исключительно ценная находка — копья. Для позднесарматского времени они нехарактерны. В более ранних памятниках Южного Приуралья копья иногда встречаются, но довольно редко. Здесь же их было два. По описанию Багрикова, древки копий были полностью обмотаны тонкими серебряными лентами. Сама я этих предметов не видела и ссылаюсь на сведения, приведённые исследователем. Кроме того, в погребении находились керамическая посуда, ножи, железная тренога, назначение которой мне неизвестно, небольшие сосуды, связанные с культовыми обрядами, и другая ритуальная утварь.
Женское погребение во втором кургане оказалось особенно интересным и исключительно ценным. В нём обнаружили золотые бусы, серьги с изящным орнаментом. Вся одежда погребённой была украшена золотыми нашивными бляшками различной формы. Имелись также бусы из хрусталя и стекла. Среди находок — два золотых украшения со вставками из тёмно-красных рубинов, серебряная ложка, кувшин, ведро и разнообразная посуда.
— Сколько всего курганов находится на этой территории и сколько из них вам удалось раскопать?
— Курганов здесь очень много. Думаю, более 150. Но они относятся к разным историческим периодам, между которыми порой лежат целые столетия. Не исключено, что некоторые насыпи со временем практически сравнялись с землёй. Из раскопанных нами курганов 51 относится к позднесарматскому времени. При этом здесь остаётся ещё множество неисследованных курганов.
— В чём главная особенность обнаруженных вами артефактов?
— Прежде всего обращает на себя внимание большое количество керамических изделий. На мой взгляд, они могли поступать с запада, из города Тана, расположенного на Дону. Другая особенность заключается в том, что в большинстве из 51 исследованного кургана были обнаружены мужские погребения воинов. Почти у всех находились длинные мечи, и лишь в двух погребениях обнаружили кинжалы. У четырёх-пяти длинных мечей навершия рукоятей были изготовлены из халцедона. Это свидетельствует не только о высоком положении погребённых, но и о благосостоянии людей, населявших эту территорию. В Южном Приуралье известно немало могильников позднесарматского времени, однако ни в одном из них подобные мечи с халцедоновыми навершиями не встречались. Уже одно это позволяет судить о том, что на протяжении многих столетий здесь жили состоятельные люди, среди которых были знатные и прославленные воины.
Особое внимание привлекают предметы конского убранства. Лошадей украшали красивыми нагрудными ремнями — нагрудниками. Такие украшения мы обнаружили в трёх мужских захоронениях. Поначалу нам было непонятно, для чего предназначались найденные бронзовые накладки. Позднее, посоветовавшись с другими учёными, мы установили, что это детали конского снаряжения. Подобными украшениями снабжали ахалтекинских лошадей. Были ли здесь ахалтекинцы? Не знаю. В нескольких крупных курганах рядом с останками мужчин мы нашли именно такие нагрудники. Их особенностью была отделка серебром. Ранее мне нигде не приходилось встречать подобные посеребрённые конские украшения.
Кроме того, мы обнаружили два или три святилища. Они представляли собой довольно просторные круглые площадки диаметром 10–12 метров, расположенные на ровной местности. Во время раскопок там удалось найти лишь фрагменты керамической посуды. Я увезла их в Москву. Известный исследователь Д. Б. Шелов уверенно датировал эту керамику началом III века нашей эры. Интересно, что непосредственно в погребениях мы находили кувшины довольно редко. Как выяснилось, основная часть такой посуды находилась именно в святилищах.
— Благодарю вас за содержательную беседу.
Два уникальных кургана Лебедевского могильника
В ходе нашей беседы Марина Глебовна подчёркивала исключительную ценность двух крупных курганов, раскопанных Григорием Багриковым в 1967 году.
Исследовательница предоставила нам схемы расположения погребений в этих курганах. Чтобы читателям было легче представить устройство древних захоронений и состав обнаруженных в них предметов, предлагаем ознакомиться с этими материалами.
Схема № 1. Мужское погребение
Курган № 1 Лебедевского могильника.
Диаметр насыпи — 27 метров, высота — около 2 метров.
Под центральной частью кургана находилась прямоугольная погребальная яма размером 3,2 × 2,5 метра.
Погребальная камера имела перекрытие, которое поддерживали 12 столбов, установленных по периметру и в центральной части. Средний ряд столбов разделял яму на две части.
Скелет погребённого находился в западной части камеры. Мужчина лежал на спине, головой на север.
У изголовья стоял большой кувшин с узким горлом и гранёными ручками.
У левого плеча находились железный ковш, железный серп и железный втульчатый наконечник копья с сохранившимися остатками деревянного древка.
Справа, возле ног, лежал обоюдоострый меч в деревянных ножнах. Рукоять меча завершалась круглым агатовым навершием.
Одежда погребённого была украшена нашивными золотыми бляшками полусферической формы.
В восточной части могилы обнаружили копьё с железным втульчатым наконечником, детали конского снаряжения, в том числе железные и серебряные удила с кольцами, пряжки и накладки узды.
Среди сосудов находились медный котёл, медный ковш с округлым дном и медный кувшин с узким горлом и изогнутой ручкой.
Особого внимания заслуживает декоративное оформление кувшина. Его нижнюю часть украшало изображение головы Диониса, а верхнюю, выступавшую над краем сосуда, — голова фантастического змееподобного существа в капюшоне, окружённая длинноклювыми птицами.
Схема № 2. Женское погребение
Кур
ган № 2 Лебедевского могильника.
Диаметр кургана — 21–22 метра, высота — 1,45 метра.
На схеме находки обозначены следующими номерами:
1 — серебряный светильник;
2, 3, 4 — бронзовые котлы;
5 — кости овцы;
6 — бронзовый колокольчик;
7 — железный колокольчик;
8 — серебряное ситечко;
9 — бронзовый котелок;
10, 11, 17, 18 — керамические сосуды;
12 — каменный пест;
13, 14 — точильные камни;
15 — ромбовидная бусина-подвеска;
16 — медная ручка кувшина;
19–21 — фрагменты сосудов;
22 — серебряная ложка;
23 — золотая серьга;
24 — золотая подвеска;
25 — золотые V-образные бляшки;
26 — золотые бляшки и пластины;
27 — бусы;
28 — глина;
29 — фрагменты зеркала.
Можно ли назвать её «золотым человеком»?
Ценность археологических раскопок определяется не только обнаружением человеческих останков, но и количеством, качеством и характером предметов, сопровождавших погребение. Ведь каждая такая находка помогает восстановить представления о культуре, уровне развития и материальном положении людей, живших в далёком прошлом.
Особое впечатление производят золотые украшения, найденные в большом женском кургане. Удивляют и их количество, и качество изготовления.
Основную часть находок составляют золотые нашивные бляшки различной формы, которыми была украшена одежда погребённой женщины.
Артефакты, обнаруженные Григорием Багриковым во время раскопок 1967 года, были переданы в Западно-Казахстанский областной историко-краеведческий музей.
Примечательно, что золото отличается высокой пробой — 900 и 950.
А теперь обратим внимание на количество найденных украшений.
- 207 экземпляров — полые бляшки в форме полудуги с петелькой для пришивания на оборотной стороне. Проба золота — 900.
- 83 экземпляра — плоские фигурные бляшки полудугообразной, каплевидной формы, с тремя отверстиями для пришивания. Проба золота — 900.
- 130 экземпляров — объёмные треугольные бляшки. Проба золота — 900.
- 2 экземпляра — серьги в форме полумесяца, с выпуклой нижней частью, украшенные камнями. Проба золота — 900.
Если все эти золотые украшения были нашиты на одежду одной женщины, разве нельзя назвать её «золотым человеком»?
Газета «Орал өңірі», № 113, 12 сентября 2013 года.



